Неточные совпадения
Ну-тка, с редута —
то с первого
номеру,
Ну-тка, с Георгием — по́ миру, по́ миру!
Бобчинский. В
том самом
номере, где прошлого года подрались проезжие офицеры.
Нахмуренный вернулся он в свой
номер и, подсев к Яшвину, вытянувшему свои длинные ноги на стул и пившему коньяк с сельтерской водой, велел себе подать
того же.
Он прикинул воображением места, куда он мог бы ехать. «Клуб? партия безика, шампанское с Игнатовым? Нет, не поеду. Château des fleurs, там найду Облонского, куплеты, cancan. Нет, надоело. Вот именно за
то я люблю Щербацких, что сам лучше делаюсь. Поеду домой». Он прошел прямо в свой
номер у Дюссо, велел подать себе ужинать и потом, раздевшись, только успел положить голову на подушку, заснул крепким и спокойным, как всегда, сном.
И
те и другие считали его гордецом; и
те и другие его уважали за его отличные, аристократические манеры, за слухи о его победах; за
то, что он прекрасно одевался и всегда останавливался в лучшем
номере лучшей гостиницы; за
то, что он вообще хорошо обедал, а однажды даже пообедал с Веллингтоном [Веллингтон Артур Уэлсли (1769–1852) — английский полководец и государственный деятель; в 1815 году при содействии прусской армии одержал победу над Наполеоном при Ватерлоо.] у Людовика-Филиппа; [Людовик-Филипп, Луи-Филипп — французский король (1830–1848); февральская революция 1848 года заставила Людовика-Филиппа отречься от престола и бежать в Англию, где он и умер.] за
то, что он всюду возил с собою настоящий серебряный несессер и походную ванну; за
то, что от него пахло какими-то необыкновенными, удивительно «благородными» духами; за
то, что он мастерски играл в вист и всегда проигрывал; наконец, его уважали также за его безукоризненную честность.
— И, кроме
того, Иноков пишет невозможные стихи, просто, знаете, смешные стихи. Кстати, у меня накопилось несколько аршин стихотворений местных поэтов, — не хотите ли посмотреть? Может быть, найдете что-нибудь для воскресных
номеров. Признаюсь, я плохо понимаю новую поэзию…
Город Марины тоже встретил его оттепелью, в воздухе разлита была какая-то сыворотка, с крыш лениво падали крупные капли; каждая из них, казалось, хочет попасть на мокрую проволоку телеграфа, и это раздражало, как раздражает запонка или пуговица, не желающая застегнуться. Он сидел у окна, в
том же пошленьком
номере гостиницы, следил, как сквозь мутный воздух падают стеклянные капли, и вспоминал встречу с Мариной. Было в этой встрече нечто слишком деловитое и обидное.
Вечером мы собрались в клубе,
то есть в одной из самых больших комнат, где жило больше постояльцев, где светлее горела лампа, не дымил камин и куда приносили больше каменного угля, нежели в другие
номера.
— Екатерина Маслова, — начал председатель, обращаясь к третьей подсудимой, — вы обвиняетесь в
том, что, приехав из публичного дома в
номер гостиницы «Мавритания» с ключом от чемодана купца Смелькова, вы похитили из этого чемодана деньги и перстень, — говорил он, как заученный урок, склоняя между
тем ухо к члену слева, который говорил, что пo списку вещественных доказательств недостает склянки.
Добрый член не сразу ответил, он взглянул на
номер бумаги, которая лежала перед ним, и сложил цифры, — не удалось на три. Он загадал, что если делится,
то он согласится, но, несмотря на
то, что не делилось, он по доброте своей согласился.
— Купец был уже в экстазе, — слегка улыбаясь, говорила Китаева, — и у нас продолжал пить и угощать девушек; но так как у него не достало денег,
то он послал к себе в
номер эту самую Любашу, к которой он получил предилекция, — сказала она, взглянув на подсудимую.
4) Если подсудимая Евфимия Бочкова не виновна по первому вопросу,
то не виновна ли она в
том, что 17-го января 188* года в городе N, состоя в услужении при гостинице «Мавритания», тайно похитила из запертого чемодана постояльца
той гостиницы купца Смелькова, находившегося в его
номере, 2500 рублей денег, для чего отперла чемодан на месте принесенным и подобранным ею ключом?
Нехлюдов с утра вышел из дома, выбрал себе недалеко от острога в первых попавшихся, очень скромных и грязноватых меблированных комнатах помещение из двух
номеров и, распорядившись о
том, чтобы туда были перевезены отобранные им из дома вещи, пошел к адвокату.
Далее показала, что она при вторичном своем приезде в
номер купца Смелькова действительно дала ему, по наущению Картинкина, выпить в коньяке каких-то порошков, которые она считала усыпительными, с
тем, чтобы купец заснул и поскорее отпустил ее.
— Впрочем, мы после поговорим, — сказал Селенин. — Иду, — обратился он к почтительно подошедшему к нему судебному приставу. — Непременно надо видеться, — прибавил он, вздыхая. — Только застанешь ли тебя? Меня же всегда застанешь в 7 часов, к обеду. Надеждинская, — он назвал
номер. — Много с
тех пор воды утекло, — прибавил он уходя, опять улыбаясь одними губами.
Смысл его речи, за исключением цветов красноречия, был
тот, что Маслова загипнотизировала купца, вкравшись в его доверие, и, приехав в
номер с ключом за деньгами, хотела сама всё взять себе, но, будучи поймана Симоном и Евфимьей, должна была поделиться с ними. После же этого, чтобы скрыть следы своего преступления, приехала опять с купцом в гостиницу и там отравила его.
Так, в конторе губернской тюрьмы считалось священным и важным не
то, что всем животным и людям даны умиление и радость весны, а считалось священым и важным
то, что накануне получена была за
номером с печатью и заголовком бумага о
том, чтобы к 9-ти часам утра были доставлены в нынешний день, 28-го апреля, три содержащиеся в тюрьме подследственные арестанта — две женщины и один мужчина.
Евфимья Бочкова показала, что она ничего не знает о пропавших деньгах, и что она и в
номер купца не входила, а хозяйничала там одна Любка, и что если что и похищено у купца,
то совершила похищение Любка, когда она приезжала с купцовым ключом за деньгами.
Из года в год актерство помещалось в излюбленных своих гостиницах и меблирашках, где им очищали места содержатели, предупрежденные письмами, хотя в
те времена и это было лишнее: свободных
номеров везде было достаточно, а особенно в таких больших гостиницах, как «Челыши».
Ночью вывешивались вместо шаров фонари: шар — белый фонарь, крест — красный. А если красный фонарь сбоку, на
том месте, где днем — красный флаг, — это сбор всех частей. По третьему
номеру выезжали пожарные команды трех частей, по пятому — всех частей.
Первым делом они перестроили «Эрмитаж» еще роскошнее, отделали в
том же здании шикарные номерные бани и выстроили новый дом под
номера свиданий. «Эрмитаж» увеличился стеклянной галереей и летним садом с отдельным входом, с роскошными отдельными кабинетами, эстрадами и благоуханным цветником…
В квартире
номер сорок пять во дворе жил хранитель дома с незапамятных времен. Это был квартальный Карасев, из бывших городовых, любимец генерал-губернатора князя В. А. Долгорукова, при котором он состоял неотлучным не
то вестовым, не
то исполнителем разных личных поручений. Полиция боялась Карасева больше, чем самого князя, и потому в дом Олсуфьева, что бы там ни делалось, не совала своего носа.
В восьмидесятых годах прошлого века всемогущий «хозяин столицы» — военный генерал-губернатор В. А. Долгоруков ездил в Сандуновские бани, где в шикарном
номере семейного отделения ему подавались серебряные тазы и шайки. А ведь в его дворце имелись мраморные ванны, которые в
то время были еще редкостью в Москве. Да и не сразу привыкли к ним москвичи, любившие по наследственности и веничком попариться, и отдохнуть в раздевальной, и в своей компании «язык почесать».
Ну кто бы догадался! Так бы и прошла насмешка незаметно… Я видел этот
номер «Будильника», внимания на него не обратил до
тех пор, пока городовые не стали отбирать журнал у газетчиков. Они все и рассказали.
Обед был подан в
номере, который заменял приемную и столовую. К обеду явились пани Марина и Давид. Привалов смутился за свой деревенский костюм и пожалел, что согласился остаться обедать. Ляховская отнеслась к гостю с
той бессодержательной светской любезностью, которая ничего не говорит. Чтобы попасть в тон этой дамы, Привалову пришлось собрать весь запас своих знаний большого света. Эти трогательные усилия по возможности разделял доктор, и они вдвоем едва тащили на себе тяжесть светского ига.
Ну, какую в
номере смелость окажешь, окромя
того, что зеркало расщепать или другую мебель какую…
Это был очень смелый план, но Хиония Алексеевна не унывала, принимая во внимание
то, что Привалов остановился в рублевом
номере, а также некоторые другие материалы, собранные Матрешкой с разных концов.
На этой исторической почве быстро создалось и
то настоящее, героем которого был действительный, невымышленный Сергей Привалов, сидевший в рублевом
номере и виденный почти всеми.
Лучшим
номером в этом репертуаре был
тот, когда Полуянов незаметно усаживал рядом с Драке только что приехавшего богатого степного татарина Шахму.
— Покорно вас благодарю. Вовеки не забуду вашей послуги… Завсегда по всяким делам буду вашим готовым услужником. Жалуй к нам, Митень… Ох, бишь, Дмитрий Петрович… Жалуйте, сударь, к нам, пожалуйста… На Нижнем базаре у Бубнова в гостинице остановились, седьмой, восьмой да девятый
номера… Жалуй когда чайку откушать, побеседовать… У нас же теперь каждый день гости — Доронины из Вольска в
той же гостинице пристали, Самоквасов Петр Степаныч…
— Так, любезный, не водится… — вскочил и, заступая дорогу Веденееву, закричал
тот. — По чужим
номерам ночью шляться да платье таскать!.. За это вашего брата по головке не гладят.
И, не слушая Меркулова, пошел вон из
номера. Исходил он все коридоры, перебудил много народа, но, чего искал,
того не достал. И бранился с половыми, и лаской говорил им, и денег давал — ничего не мог поделать. Вспомнил, что в
номере у него едва початая бутылка рейнвейна. И
то хорошо, на безрыбье и рак рыба.
По правде сказать, несмотря на все усердие чистивших
номер чуть ли не двое суток сряду, не вышли из него ни смрад, ни вонь от живших перед
тем астраханских армян и других восточных человеков.
Один в
номере, а
то и дело смеется.
И в меркуловском бухарском халате, в запачканной фуражке на голове, с грязным платьем под мышкой, со свечкой в руках пошел он вдоль по коридору. Немного не доходя до своего
номера, увидал Дмитрий Петрович — кто-то совсем раздетый поперек коридора лежит… Пришлось шагать через него, но, едва Веденеев занес ногу,
тот проснулся, вскочил и, сидя на истрепанном войлоке, закричал...
Наконец в газетах появился известный рескрипт генерал-губернатору Западного края. Полковник Гуслицын прислал Пустотелову
номер «Московских ведомостей», в котором был напечатан рескрипт, так что, по-настоящему, не оставалось и места для каких бы
то ни было сомнений.
В коридоре Гладышев замялся, потому что он не знал, как найти
тот номер, куда удалился Петров с Тамарой. Но ему помогла экономка Зося, пробегавшая мимо него очень быстро и с очень озабоченным, встревоженным видом.
Умилостивил его Лихонин лишь только
тем, что тут же занял для Любки другой
номер через несколько комнат от себя, под самым скосом крыши, так что он представлял из себя внутри круто усеченную, низкую, четырехстороннюю пирамиду с одним окошком.
Услужающий мальчишка, судя по его изысканной и галантной готовности, давно уже знавший Тамару, ответил, что «никак нет-с; оне — Семен Игнатич — еще не были и, должно быть, не скоро еще будут, потому как оне вчера в „Трансвале“ изволили кутить, играли на бильярде до шести часов утра, и что теперь оне, по всем вероятиям, дома, в
номерах „Перепутье“, и что ежели барышня прикажут,
то к ним можно сей минуту спорхнуть».
Он стоял около своего
номера, прислонившись к стене, и точно ощущал, видел и слышал, как около него и под ним спят несколько десятков людей, спят последним крепким утренним сном, с открытыми ртами, с мерным глубоким дыханием, с вялой бледностью на глянцевитых от сна лицах, и в голове его пронеслась давнишняя, знакомая еще с детства мысль о
том, как страшны спящие люди, — гораздо страшнее, чем мертвецы.
Один молодой человек, развязный и красивый, в фуражке с приплюснутыми полями, лихо надетой набекрень, в шелковой рубашке, опоясанной шнурком с кисточками, тоже повел ее с собой в
номера, спросил вина и закуску, долго врал Любке о
том, что он побочный сын графа н что он первый бильярдист во всем городе, что его любят все девки и что он из Любки тоже сделает фартовую «маруху».
— Та-ак! Должно, двести семнадцатый
номер… Звать-то как?..
Мы жили в
тех архимосковских
номерах челышевского дома, которые прошли через столько"аватаров"(превратностей) и кончили в виде миллионного"Метрополя"после грандиозного пожара.
И вот, когда мы с ним разговорились в его
номере Hotel de France,
то это и был всего больше"филозофический разговор".
Тогда это был кульминационный пункт внешнего успеха Второй империи, момент высшего обаяния Франции, даже и после
того, как Пруссия стала первым
номером в Германии. Никогда еще не бывало такой"выставки"венценосцев, и крупных, и поменьше, вплоть до султана Абдул Азиса. И каждый венценосец сейчас же устремлялся на Бульвары смотреть оффенбаховскую оперетку"Герцогиня Герольштейнская"и в ней «самое» Шнейдершу, как называли русские вивёры.
Когда он жил в Варшаве, в
том самом коридоре, где был его
номер, убили поляка, которого жонд заподозрил в шпионстве, и никогда никто не был арестован по этому делу.
Возвращение в Париж, в
тот же Латинский квартал (где знакомый Вырубову француз приготовил нам несколько
номеров в отеле"Линкольн"), опять сразу окунуло меня в такую жизнь, которая положительно сделалась для меня в своем роде"купелью паки бытия".
Он сравнительно скоро добился такой известности и такого значительного заработка как писатель на английском языке, что ему не было никакой выгоды перебираться куда-нибудь на материк — в Италию или Швейцарию, где
тем временем самый первый
номер русской эмиграции успел отправиться к праотцам: Михаил Бакунин умер там в конце русского июня 1876 года.
То, что в его натуре было консервативного и несколько озлобленного, сказалось в его дальнейшей карьере. Он попал к Каткову в"Московские ведомости", где вскоре занял влиятельное положение в редакции. Он оказался публицистом и администратором, которым хозяин газеты очень дорожил, и после смерти Каткова был в"Московских ведомостях"одним из первых
номеров.
У сестер Хвощинских в
ту самую петербургскую зиму я с ним провел вечер в
номере гостиницы ("Знаменской") за самоваром.